Перед Виллемом сидел мужчина в строгом костюме. Он что-то рассказывал, нервно поправляя галстук, каждые пару минут. Рагнарссон попытался сконцентрироваться, когда мужчина в очередной раз дернул себя за воротник, но все мысли вертелись исключительно вокруг свежей чашки кофе, которая дымилась где-то на краю стола. Он принюхался и довольно отметил, что Эрик купил те зерна, которые Виллем просил.
Мужчина призывно кашлянул и Виллем быстро перевел взгляд на него. Неужели он настолько явно пялился в другую сторону?
- Так что вы скажете? - настороженно спросили его. Виллем с трудом сдержался, чтобы не вздохнуть. Ему хотелось сказать, что ему скучно, что он хочет посидеть в тишине и насладиться чашкой кофе и, возможно, сходить перекусить, а не делать умное лицо перед человеком, который не может справиться со своими жалкими проблемами сам. Но в бумажнике у Виллема было пустовато и выбирать не приходилось. Что там говорит этот парень? Ему изменяет жена? Или он думает, что изменяет? Или это говорил тот, который приходил на прошлой неделе?
Виллем мысленно чертыхнулся и взмолился всем богам, чтобы не пожалеть о том, что он сейчас скажет.
- Я берусь, оставьте свои имя, контакты, краткое описание проблемы и аванс тому молодому человеку, - Виллем кивнул на Эрика, что сидел на диванчике возле кофе-машины и болтал ногами в воздухе. Поймав недоуменный взгляд мужчины, Виллем покивал для убедительности. Ему хотелось добавить в конце что-нибудь вроде “и побыстрее”, но он сдержался под строгим взглядом Эрика. Кажется, тот заподозрил, что Виллем был сейчас не самым внимательным слушателем.
“Ну и что?” - возмущенно подумал Виллем, пытаясь придать себе максимально уверенный и занятой вид, - “Мы же не на приеме у психиатра, чтобы я его внимательно слушал.” Он демонстративно поднял листы бумаги, скрепленные скрепкой. На них был напечатан какой-то договор, в который Виллем не вчитывался, потому что между листами был запрятан вырезанный из вчерашней газеты кроссворд.
- Что там у нас по вертикали, - тихонько промурлыкал Виллем, хватаясь за чашку кофе. Эрик демонстративно повысил голос, объясняя что-то посетителю.
“Да, с этим мальчиком не забалуешь,” - вздохнул про себя детектив, опуская бумаги и нехотя отставляя чашку, так и не сделав из нее глоток, - “нужно организовать ему рабочее место.”
Эрик отнесся к своей работе очень ответственно. Помогал Виллему сортировать бумаги по делам, документы, заключенные договора с клиентами. Вел учет наличности и не позволял Виллему лишний раз тратить все сбережения на какую-то ненужную ерунду. Скорее всего, заботился о целостности своей зарплаты, которую Виллем стабильно выдавал ему в конце недели за отработанные часы, что тоже было правильно.
Пока Виллем купил Эрику только диван. Точнее купил он его себе, после того, как справившись со сложным делом с махинациями мафиози, провел в офисе всю ночь и заснул на полу. Но сам диван выбирал Эрик. Наверное, поэтому теперь это чудо мебельной гарнитуры настолько не вписывалось в аскетичное рабочее пространство, хотя и было чертовски удобным. Как-то негласно в рабочее время этот диван стал рабочим пространством Эрика - он читал, иногда делал уроки, но чаще сидел и внимательно слушал посетителей или то, как рассуждал Виллем над новым делом.
Вообще Эрик привнес в жизнь и офис Виллема много интересных вещей. Кроме того, что ему удавалось угадывать настроение Рагнарссона и держать его в рамках при клиентах, Эрик постарался сделать офис уютнее. Он купил Виллему чашку с мопсами, потому что узнал, что Вилли любит собак. А себе - с пони, и теперь  Рагнарссон поименно знал всех разноцветных карликовых лошадей, которых так любил его помощник. Рядом с кофе-машиной периодически стали появляться кексы, маффины и печенья, пусть они и не задерживались там надолго. А картину, на которую Виллем не мог смотреть и не мог выкинуть, ту, что так напоминала ему о другой жизни, сменил постер с каким-то мультяшным хомяком в скафандре. Его имя Виллем еще не выучил, но Эрик кажется был в восторге от этого мультика. А ну и фикус на окне наконец сменил свои пожухлые желтые листья, потому что именно Эрик стал его поливать чем-то кроме кофе.
В общем, Виллему нравилось с работать с мальчиком. И хотя он старался не часто брать того на передовую, (в основном потому, что опасался за целостность психики ребенка), ему было очень комфортно с ним. Ну кроме тех моментов, когда он вот так осуждающе смотрел на Виллема, выпроваживая клиента.
Виллем пожал плечами и, наконец, отхлебнул долгожданный глоток кофе. А после вопросительно посмотрел на чашку. И как это она оказалась у него в руке?

Да, Эрик определенно был хорошей нянькой - фиксировал все важные детали, все ключевые моменты обычной жизни, которые Виллем не мог и не хотел запоминать. А еще часто напоминал о том, что господину Рагнарссону нужно следить за здоровьем. Правда, лучше бы он его в психиатру записал, чем рассказывал о дырках в желудке.
Виллем довольно хмыкнул, демонстративно громко прихлебывая из чашки. Кофе было его спасением, тем единственным, что всегда присутствовало в его жизни. Пусть это было сродни вредной привычке, но эта неизменная постоянная была необходима уравнению его организма.
Что ж, Эрику оставалось радоваться, что детектив зависел только от кофеина, а не от какого-нибудь курения. “Или сахара…” - мелькнуло у Виллема в голове. Да-да, пристрастия мальчика Виллем заметил чуть ли не на второй день их совместного пребывания в одном помещении. Сделать это было несложно - мальчик часто что-то жевал, особенно после того как прибегал к помощи своих способностей. Проследить взаимосвязь можно было даже не будучи детективом, но Виллему было приятно думать, что не он один в этой комнате от чего-то зависим. Пусть Эрик и был хорошим помощником, он не был идеальным. И детективу нравилось это в их тандеме еще больше.
- Дырка в желудке не так страшна как в голове, - хмыкнул Виллем в ответ, скорее машинально. Теперь, спустя две недели, он чувствовал себя вместе с этим мальчиком гораздо увереннее. А потому иногда вступал в дискуссии, хоть больше и для поддержания тонуса, чем ради какой-то цели, - и я вообще-то слушал.
Виллем, конечно, покривил душой, но в самом начале он правда пытался слушать. Не его вина, что человек в костюме пришел к нему скорее как к экстрасенсу, чем как к сыщику. Виновата была во всем, конечно, коварная соседская старушка, которая пришла к Виллему с простой задачкой. Задачку эту Виллем решил быстро буквально на секунду заглянув в ее разум. Благодаря чему все живущие в ближайших двух кварталах теперь считали его экстрасенсом. И хотя подняло популярность детективной конторы, но не в том ключе, в котором бы хотелось Рагнарссону. Теперь к Виллему чаще обращались с вопросом заглянуть в их будущее, чем найти кота в подворотне. Возможно, еще и поэтому он начал просто отключаться где-то после третьего предложения, как только речь заходила про его супер-силу. 
- Там было что-то про бассейн, - неуверенно добавил он, прервав свою медитацию над кроссвордом, который он машинально вытянул из-под листов бумаги. Ему казалось, что у него были сейчас проблемы поважнее всяких там мужчин в костюмах и их пропавших безделушек или что там у него пропало. “Надеюсь, Эрик сделал заметки по его показаниям,” - внезапно подумал он, и тут же искренне удивился самому себе. Ведь он совершенно не собирался браться за расследование, у него и так было много работы. Кроссворд вот неразгаданный, например.

Иногда занудству Эрика не было предела, и в такие моменты Виллему хотелось закатывать глаза до темечка. Но он понимал, что не все в этом мире сделано для его удобства, а потому лишь неопределенно пожал плечами на внесенные Эриком поправки в его догадки об актуальных делах. На то он и нанял мальчика, все-таки.
- Подумаешь, - пробормотал он, отодвигая одну папку от кроссворда. В голове Виллема все эти дела были лишь мелкими сошками. Как говорил один мудрый человек - “что та херня, что эта…” - все это об одном.
Произнося это Рагнарссон перехватил вторую подлетающую папку, где цветными закладочками Эрик отметил ключевые моменты и заложенные фотографии. С супружеской изменой все было ясно и однозначно, необходимы только доказательства. А вот с бассейном было куда сложнее. Виллем задумчиво потер гладковыбритый подбородок, перелистывая страницы. Он чувствовал, что это дело может оказаться интересным.
В дверь неожиданно постучали, и прежде чем детектив успел сказать, что они закрыты, Эрик впустил клиента.
- Вот же, - тихонько выругнулся Рагнарссон, нехотя закрывая папку.
Перед ним стояла женщина в слезах, растекшейся косметике, наспех застегнутой блузке. “Она могла быть красивой…”- подумал Виллем, машинально цепляя детали взглядом, складывая их одну за другой. Он бы с радостью предпочел, чтобы все оказалось в лучшем жанре нуарного детектива. Чтобы она вошла в клубах сигаретного дыма, чтобы каблуки ее драматично постукивали по выбеленной паркетной доске, а юбка красного платья шуршала. Но она была одета очень просто - ни юбок, ни каблуков. И судя по запаху, цвету пальцев и зубов была абсолютно некурящей. Она стояла напротив, робко переминаясь  с ноги на ногу, говорила в спешке, всхлипывала. Виллем поморщился. Он не любил общаться с женщинами, они всегда были такими… эмоциональными. А все эти эмоции так напоминали ему об Элли…
“Как она там…” - отстранено подумал он. Об Элли Виллем вспоминал уже гораздо реже - было много работы, он часто был чем-то занят, рядом всегда был Эрик. Но картину с девушкой в кимоно он поднял к себе наверх и спрятал глубоко в шкафу. В моменты глубокой печали и одиночества, когда ему очень хотелось жалеть себя, он доставал ее и долго смотрел. Конечно, он мог посмотреть аниме о себе, но там была не только она. Там было многое, что Виллему не хотелось вспоминать, те детали, которые он предпочел бы забыть.
Женщина напротив как-то особенно жалобно всхлипнула, хватая стакан воды, который протянул ей Эрик. И Виллем неосторожно поднял взгляд.
- Вы знаете призраки это не совсем наш профиль… - начал было он. Привычные десять секунд оказались не нужны. Вероятно, она сама хотела, чтобы он "прочел" ее.
У нее были глаза цвета рыбьей чешуи - серые с зеленым отблеском. Это все, что он успел заметить, перед тем как провалился в темноту.
Виллему было страшно. В сознании Мако, а звали ее именно так, было очень страшно, буквально все пропитано отчаянием, болью и мольбой о помощи. Возможно, так бы выглядело сознание самого Виллема, воспринимай он свою жизнь и ситуацию острее, не заглушай он свои чувства работой.
Слайды мигают перемещаясь один за другим. Каждый раз это напоминает ему старые проекторы, где он как будто перебирает пальцами кадры.
Раз. Он мельком видит, как Мако выскальзывает из дома, застегивая пуговицы на блузке дрожащими пальцами. Они не слушаются ее, она путает две последних, расстегивает, пока ловит такси, застегивает снова. Снова путается. Слезы на ее щеках такие горячие.
Когда Виллем в последний раз плакал?
Два. Мужчина и женщина в ее доме - две темные фигуры, Виллем знает их, но не успевает вспомнить (прочесть в памяти) имена. Они о чем-то шепчутся. И Виллему неприятно, он чувствует себя загнанным в клетку, борется с желанием закричать. Он пытается что-то сказать и задыхается.
“О чем ты говоришь, Мако?” - слышит он, мужской голос полный недоверия.
Слайд меняется, он чувствует, что заходит глубже. Три. Он видит белую фигуру, слышит какой-то шум, створки вокруг хлопают, дверца шкафа скрипит - ее бы смазать. Виллем машинально отмечает, неестественность фигуры, торчащие нити - все то, что женщина не могла увидеть в приступе панического страха. Эту панику, которая нарастает с каждой секундой, он тоже чувствует, но может отделить ее от самого себя. Понимает, что женщина пятится назад, упираясь в дверь. За спиной что-то звякает и разбивается.
Виллем дергается.
Женщина перед ним больше не плачет, лишь смотрит ошеломленно на него. Под ногами у нее осколки стекла и вода.
Виллем отводит взгляд.
- Но я могу дать вам совет, Мако, - произносит он медленно, чувствуя, как шумит в ушах, - родственников вам лучше выселить, и проверить целостность документов о недвижимости. А еще съездить отдохнуть, на море, знаете, нервы подлечить, - последнюю фразу он говорит осторожно, опасаясь, что может ее обидеть. Но женщина молчит, лишь хлопает ресницами.
Виллем машинально проводит руками по карманам джинсов, пытаясь найти шоколадку или леденец, чтобы дать ей. Возможно стакан воды, который она разбила, ей бы сейчас не помешал.
К горлу подкатывает тошнота, желудок сводит, в висках стучит. Виллем хватается за чашку с кофе, делает глоток. Кажется, он опять забыл поесть сегодня. Он думает о том, что сейчас бы отдал душу за порцию панкейков с кленовым сиропом в кафе через улицу. Желудок послушно откликается на мысли, где-то внутри киты начинают свою заунывную песнь.
- Эрик,-  голос у Виллема хриплый, слова даются ему с трудом, он слышит их как будто из-под воды - так сильно шумит в ушах, - как ты относишься к кленовому сиропу?
Губы у него пересохли, он автоматически проходится по ним языком. И делает еще глоток кофе.

Виллем закрывает глаза и уносится в прошлое, где Элли по-матерински прижимает его голову к груди, перебирает пальцами волосы. Такое родное воспоминание, где ему хорошо и уютно, как в детстве. Он вздыхает, и ему кажется, что он чувствует ее запах, едва уловимый тонкий аромат - лаванда и что то ягодное. Может женщина, что была сейчас в агентстве, пользуется похожим парфюмом? А может он позволяет себе погрузиться в воспоминания гораздо сильнее, чем рассчитывал. Он судорожно вздыхает, почти физически чувствуя, как Элли дотрагивается до его руки.
-Элли? - он произносит это одними губами, изумленно распахивая глаза.
Перед глазами Эрик.
Его голос полон энтузиазма, похоже, все, что имеет слово "сироп" в названии является ключом к его сердцу. Виллем грустно улыбается, все ещё чувствуя ностальгичную боль воспоминаний в груди.  Он рассматривает мальчика, который весь окунулся в заботы текущего дня и думает как иногда они похожи - девушка, которую он любил и этот мальчик из другого мира.
- Тебе к лицу эта работа, знаешь, - говорит Виллем, сжимая в ладони леденцы. Откуда они взялись?
Иногда Виллем думает, что если они никогда не вернутся в свои миры, то, возможно, Эрик станет ему отличным приемником. А если вернутся... Что ж, Виллем будет скучать.
-Я думаю, мне нужно пройтись, - Рагнарссон решительно встает из-за стола и чувствует как его снова ведёт в сторону. Неужели снова? С такими успехами он вообще вскоре разучится нормально ходить - рассеянно отмечает Виллем, хватаясь за край стола.
-Как думаешь, может тебе стоит взять куртку? - он говорит это скорее для того, чтобы отвлечься самому, и отвлечь внимание Эрика от своих покачиваний. Вряд ли в конце марта может быть холодно, (Япония - это вам не Швеция), но все же старается как можно выразительнее посмотреть на короткие рукава мальчика.

На улице становится лучше, и он уже может идти твердым шагом, но все равно хватает Эрика за руку. Ладонь у мальчика девичья - узкая, с по-птичьи тонкими длинными пальцами. Такими пальцами только на фортепьяно играть в смокинге в концертном зале увешанном золотыми вензелями и тяжёлыми шторами. А Эрик  перелистывает бумажки в пыльной комнате, где на стенах висят постеры с космическими грызунами.

На улице все тонуло в оранжево-красном свете закатного солнца. Припаркованные автомобили сверкали в его лучах чистыми полированными боками, а в воздухе пахло влагой. Похоже, недавно был дождь - подумал Виллем, машинально перебирая в ладони пальцы Эрика. Они шли вместе вверх по улице, держась за руки, вдыхая воздух пропитанный дождем и щурясь от заходящего солнца. И хотя погода была действительно весенняя, Виллем не пожалел, что настоял на том, чтобы Эрик надел куртку. Ветер был все еще прохладный, хотя в Швеции сейчас, возможно, только сходили снега.
И на какую-то секунду Виллему внезапно и очень сильно захотелось побывать в своей родной стране, пускай даже стране этого мира, этой вселенной. Но любопытство кольнуло его своими острыми пальцами, впервые за долгое время - выглядит ли Швеция этого мира хоть немного похожей на его. И если бы он был до конца честен с собой, то понял бы, что очень глубоко в душе питает искреннюю надежду на то, что страны в двух разных мирах выглядят одинаково. Возможно, ему стоит заглянуть в какую-нибудь местную книжную лавку и посмотреть карты, вдруг на них ему удастся отыскать свой город.
За поворотом светилась неоновая вывеска “RR” - единственное в этом квартале кафе, где подавали европейскую кухню, и чей антураж был максимально приближен к американскому. Возможно, поэтому кафе и пользовалось популярностью только у приезжих, что жили неподалеку, а их было как раз немного. Виллем был уверен, что Эрик не заходил сюда, потому, что несмотря на относительно близкое расположение, вряд ли хоть кто-то из его знакомых любил бургеры и панкейки. Виллем тоже не слишком их любил и подозревал, что кухня здесь не высший класс. Но ему здесь нравилось скорее из-за атмосферы, что царила вокруг, да и кофе наливали довольно сносный. Ну и типично американская акция - платишь за чашку, а доливаешь сколько хочешь.
Официантка в коротком красном платьице кивает в знак приветствия и указывает за свободный пластиковый стол. На столешнице рисунок из мелких, едва заметных царапин, оставленный то ли временем, то ли настойчивыми посетителями, а может и чистящим порошком.
- Спасибо, мне сразу кофе, а мальчику полдюжины панкейков и много кленового сиропа, - вероятно, это была самая длинная фраза произнесенная Виллемом в этом месте, но девушка со сколотым  бейджем “Дженис” на груди лишь вежливо кивает и убирает засаленный блокнот обратно в карман фартука. Бейдж не ее, как и имя - это точно, Виллем помнит этот скол на другой девушке. Но лишь пожимает плечами, разглядывая Эрика и как он внимательно изучает меню несмотря на то, что заказ уже сделан.
- Лучше, - кивает Вилли, хотя и сомневается, что вопрос Эрика все еще актуален, или что тот вообще слушает его, потому как мальчик с интересом разглядывает место, куда они пришли. Стены вокруг выкрашены обычной краской местами слегка облупившейся, фотографии и яркие постеры старых фильмов уже слегка пожелтели с краев, а плитка на полу пошла трещинами. Внезапно убогость этого места ударила Виллема по глазам, и он почувствовал какую-то вину, что привел сюда такого опрятного Эрика. Мальчик ведь и не преминул об этом сказать вначале. И Виллем с сожалением сдвинул брови, - извини, что здесь так… - он сделал неопределенный жест рукой куда-то в сторону. Но что он мог еще сказать, что раньше был настолько погружен в себя, что не обращал внимания, что Дабл Эр настоящий клоповник. Или что ходил сюда ради атмосферы замызганой американщины и бесплатного кофе.
- Но здесь правда очень вкусно, просто место непопулярное, местные его не любят, а постояльцы сплошь осевшие европейцы, - Виллем бормотал это в пол голоса, не рассчитывая, что Эрик еще хоть раз пойдет куда-то обедать с ним, - но мне здесь…
Виллем осекся. Что ему еще сказать? Ему здесь нравится? Не слишком, но тут ему спокойно. Он знал, что не наткнется здесь на клиентов, а официантки не будут заглядывать ему в глаза или пытаться заигрывать, рассчитывая на щедрые чаевые. Что кафе работает до поздней ночи, а еще здесь можно заказать рок-н-ролл или кантри из музыкального автомата, который сделан под восьмидесятые. Одна песня за пол сотни йен, то есть две - за одну. Единственное, что Виллема печалило - он ни слова не понимает по английски. Но это особенности того, что его выбросило в этот мир. Во всяком случае, так ему объясняли где-то на третьей недели пребывания в бюро.
- Здесь я чувствую себя словно оказался в своем мире, - наконец, Виллем расплывчато объяснил свою мысль. И смущенно опустил голову, закрывая половину лица отросшими кудрями. Он уже внутренне ругал себя за внезапную и излишнюю откровенность, ну зачем мальчику знать такие подробности. Ему и так было достаточно неловко вспоминать об их знакомстве, ведь тогда он был далеко не в лучшей форме.
Наконец, перед Виллемом оказалась чашка с кофе. А перед мальчиком выросла гора ароматных панкейков, на тарелке у него по краю танцевали Хьюи, Дьюи и Луи. Или как там звали этих диснеевских утят.

Отредактировано виллем (2019-08-03 16:13:47)

Перед глазами маячила коричневая бутылка с характерным канадским кленовым листом на этикетке. Для Виллема все в этом месте буквально напоминало о родном мире и даже бутылка явно была срисована в его аниме с этой. Наверное, это какая-то распространенная по миру марка, раз художники изобразили ее именно так. В какой-то момент Виллему показалось, что даже капля, которая стекала по горлышку повторяет тот же путь, что была в одном из эпизодов его “вселенной”. Только тогда Элли поливала им свои вафли. А теперь мальчишка. И он явно был вдохновлен этим. Виллем с трудом оторвал взгляд от капли, медленно стекающей вниз - ее так хотелось поймать пальцем.
-А? - вопрос до Виллема дошел не сразу. Возможно виной тому то, с каким видом Эрик спросил это, а возможно Виллем действительно больше тормозил в реальности после применения своих способностей. В любом случае, когда до него дошел смысл, он к своему сожалению уже успел сделать взять чашку и сделать глоток.
Странно бывает иногда, как тело иногда реагирует на некоторые темы, которые денно и нощно человеческий мозг задвигает в глубокие закрома подсознания. И как не прочны бывают эти барьеры у тех, кто с трудом их выстраивал. Вот и сейчас стоило мальчику задать вопрос, который бы обычного человека заставил лишь усмехнуться. Но Виллем, к сожалению, не был обычным, точнее его восприятие мира и жизненный опыт был, можно сказать, слишком из ряда вон, а психика достаточно восприимчивой, чтобы не среагировать на этот катализатор.
Виллем отчетливо почувствовал запах лаванды, который сумел перекрыть даже аромат кофе и панкейков. “Все в порядке, Вил?” -  напротив сидела Элиз, в своем темном свитере, а ее темные длинные волосы как будто были подсвечены заходящим солнцем, - “Вилли? Рагнарссон?”
Виллем внезапно почувствовал, что горячий кофе стекает у него по подбородку и шее, за ворот рубашки, а сам он пытается откашляться. Напротив сидит Эрик и смотрит на него с явным беспокойством. Отстраненной частью сознания, Виллем даже успел подумать, что произошедшее заинтересовало Эрика даже больше, чем сироп в составе которого более девяноста процентов сахара.
-Ч-черт, - ругнулся он, хватаясь за клетчатую салфетку перед собой. Дженис, стоявшая рядом, театрально закатила глаза. Видимо в свете последних событий Рагнарссон и его кофейные пятна на рубашке меньше всего походили на сказочного принца с приданым. Интересно, а чего же она ожидала, что Вилли закружит ее в танце, ответив, что предпочитает дам вроде таких официанток в конце двенадцатичасовой смены.
- Я… Мне…Д-давай, ты закажешь мне что-нибудь, - покашливая и смущенно запинаясь Виллем встал и направился в уборную замыть остатки кофе на воротнике.

Его все еще шатало, когда он стоя напротив зеркала с мерцающей над ним лампочкой, пытался привести себя в порядок. Тейлор Свифт из колонки над головой пела о вишневых губах и кристальных небесах, а Виллем мог догадаться об этом лишь только потому, что узнал мотив песни, слов он теперь не разбирал и не понимал.
- Черт возьми! - он швырнул салфетку в раковину, оставляя попытки оттереть рубашку. Голубой лен потемнел до темно-синего в месте, где его намочили, и Виллем невольно подумал, что также темнели ее глаза в ином освещении. Опять перед глазами мелькнул  образ, на этот раз в зеркале. Он всмотрелся в свое отражение, пытаясь поймать Элли также ярко, как это было в обеденном зале, но увидел только трехдневную щетину, отросшие кудри, тени под глазами и взгляд безумца - лучший набор для героя-любовника. Вероятно рядом с Эриком он выглядит бывалым педофилом. Иначе зачем еще такому бомжеватого вида мужчине ходить по мутным забегаловкам с явно несовершеннолетним мальчиком.
Что ж, Виллем надеялся, что Дженис еще не вызвала наряд полиции для спасения мальчика.
Перед выходом он на всякий случай умылся холодной водой, чтобы придать себе вид пободрее.

Отредактировано виллем (2019-08-26 20:05:20)

Мокрый ворот рубашки холодил шею, отчего по телу бегали толпы мурашек, заставляя волосы на руках вставать дыбом. Виллем спешно спрятал руки под стол, расправляя завернутые до локтей рукава. Конечно, он надеялся, что это от влаги на рубашке, а не от какой-нибудь гипертонии, вызванной повышенной концентрацией кофеина в крови. Однако сердце все еще гулко бухало о ребра, тело слегка потряхивало в потоках холодного воздуха кондиционера, и накрывающие волнами воспоминания - настолько реальные, что их скорее можно было принять за галлюцинации, чем за отголоски ПТСР - свидетельствовали если не о неблагополучном психическом состоянии детектива, то хотя бы о сильном переутомлении и истощении. 
Настроения это не прибавляло, как и осознание, что его тело наиболее настоящее и реальное в текущих условиях начинает его подводить. Галлюцинации были привычным делом где-то в той реальности, где все казалось лишь необходимостью его работы, а острое желание ловить плохих парней чем-то разумеющимся - призванием, если хотите. В настоящем мире отсутствие смысла жизни, того пресловутого призвания и привычных ощущений иногда остро царапало Виллема. И все чаще, будучи в одиночестве, ему казалось, что он вновь и вновь теряет это чувство принадлежности самому себе. Он снова и снова боялся оказаться где-то в очередной вселенной, которая лишь чья-то выдумка, как и его жизнь, как и он сам. В общем, Виллем отчетливо ехал крышей, и понимал это сам как нельзя лучше. Но не иначе как из любви к маохизму искусству лишь сильнее пытался окунуться в работу, которая оказалась для него той оборонительной стеной, за которой он прятался от осознания всех своих отклонений и понимания того, что он делает с собой это сам. И вот в периоды, когда ему не нужно думать над делом или решать хоть какую-то головоломку - читай: хоть как-то занимать свой слишком активный мозг, - с ним происходило что-то такое, как когда Эрик поливал свои блины сиропом. Это действительно пугало.
Эрик изображал на лице участие и делал вид, что ничего не произошло, за что Виллем ему был искренне благодарен.
-Спасибо, - как бы в такт своим мыслям кивнул Вилл, когда перед ним поставили тарелку, где высилось двухэтажное пирожное, украшенное кофейными зернами. Эрик, конечно, был в своем репертуаре, заказав для детектива сладкое. В то время как самому Виллему больше пришелся по душе какой-нибудь бизнес ланч, полный горячей еды в традиционном наборе из трех блюд. Но чтобы не обижать Эрика, Виллем смело схватился за тоненькую вилочку и осторожно отломил кусочек пирожного. Еда есть еда, - подумалось ему, - в конце-концов, какая разница, что есть, лишь бы не подохнуть.
- В порядке, наверное, - пожал плечами Рагнарссон в ответ на реплику мальчика чуть погодя, и улавливая его сосредоточенный взгляд на пустой тарелке с утятами, - я плохо спал сегодня, и немного задумался сейчас. Ну, знаешь, как это бывает… - расплывчато ответил он, одновременно пытаясь оправдаться перед Эриком, а заодно и успокоить его. Мальчик иногда переживал по всяким пустякам, и Виллем случайно это считывал, когда пересекался глазами с ним. В любом случае, для Эрика пусть лучше все будет пустяком. Он выдохнул, а потом подвинул к Эрику свою тарелку и протянул ту изящную вилочку.
- Угощайся, это довольно вкусно, - он попытался улыбнуться, но вышло грустно, и Вилли поспешно спрятал улыбку, отвернувшись, - у меня нет особых предпочтений в еде. Среди шведской кухни есть довольно много странных сочетаний, так что я в целом привык ко всему. Хотя к такому количеству риса, как в этой стране, привыкнуть сложно, - на этот раз у него получилось даже рассмеяться, - а ты любишь что-то, кроме сладкого и пони?

Эрик отрицательно покачал головой на протянутую в его сторону вилку, и Вилли почувствовал где-то глубоко в душе укол разочарования. Не то, чтобы ему хотелось покормить Эрика, но струнки каких-то отеческих чувств он своим отказом зацепил. Отеческих ли? Виллем почувствовал какой-то прилив смущения и поспешил скрыться за чашкой кофе, раз подошедшая официантка так услужливо его подлила. На этот раз ему даже удалось не облиться.
В ответ на подробности о приключениях повседневной жизни мальчика, Виллему лишь оставалось кивнуть, а заодно отметить, что нужно записать Эрика на какие-нибудь курсы по ориентированию на местности. Если конечно юному помощнику не приснилась сахарная пудра, то его любовь к приключениям и не изученным маршрутам может как-нибудь дорого обойтись им обоим.
- Может мне стоит подарить тебе компас в качестве платы за отработанную неделю? - детектив усмехнулся. Он и не надеялся, что Эрик знает, что это, а даже если и знает, то вряд ли умеет им пользоваться. Если уж совсем на чистоту, то Вилли не был уверен, умеет ли он сам пользоваться компасом, и попытался судорожно припомнить, прописывалось ли это хоть где-то в его произведении или ему тоже придется идти на те же курсы ориентирования. Зато у них точно появится еще одна общая тема в плюс к работе и пони (раз уж Виллем начал вникать в перипетии сюжета этого мультика). Хотя вполне вероятно, что у Эрика и так полно других увлечений, просто Вилли об этом не знает. Что он в сущности вообще знает про мальчика?
- Не знаю достаточно ли, но раз сегодня вечер неудобных вопросов, то я решил спросить об этом. Теперь твоя очередь? - он с готовностью отцепил от пирожного еще кусочек и махнул официантке. Есть ему больше не хотелось, но продолжить разговор да. А ознакомиться с ланчем можно и потом, тем более, что кофе у них все еще бесплатный.

Над головой призывно зажужжал кондиционер, меняя то ли температурный, то ли скоростной режим, а вместе с ним кто-то переключил мелодию в автомате на один известный саундтрек к фильму, вышедшему лет двадцать назад, но все еще являющимся культовым и изменяющим взгляды подростков на жизнь. Виллем отсчитывая знакомые, но не переводимые слова, поднял глаза к потолку, задумываясь над вопросом Эрика. И все-таки мальчишка был мастером в этом деле - Вилли не раз наблюдал его при работе с клиентами, он умел задать вопрос в тот момент и с такой формулировкой, что собеседнику было сложно его проигнорировать, а еще сложно соврать.
Такими же способностями обладал близкий друг по фандому, во всяком случае в его произведении именно это и было прописано. Молодой человек, с которым Виллем учился в колледже, который водил его по барам и вечеринкам. Близкий друг, впоследствии оказавшийся врагом - Виллем подумал, что он единственный, кто не относился к нему с пренебрежением в студенческие годы. Кто пытался ему помочь, также как Эрик, пытался социализировать его, сделать не только Виллемом Рагнарссоном из восьмой комнаты, у которого все хорошо с математикой и плохо с девчонками. Именно он свел их с Элис однажды - “Привет, вы знакомы с Вилли?”.
Виллем был вечным вторым пилотом, пока не встретил ее сначала в одном безвестном баре, где-то в центре города, что близ их альма-матер. Таких баров были сотни на улочках, они располагалась на первых или подвальных этажах жилых домов в центре. В каждом доме если не паб, то бар, если не бар, то бильярдная. Везде наливали пинту за полсотни крон, а эти деньги можно было выиграть в бильярде. Хотя Виллем редко играл на деньги, он вообще был никакой в азартных играх - его лучшая партия - партия со смертью в последних сериях его аниме.
- Я… - мысль о последнем деле, где он чуть не погиб накрыла его волной страха и осознания. А что из того, что он пережил было реальным? Что было действительно его жизнью, не вмещенной в двадцатиминутную серию закрытую с двух сторон оппенингом и эндингом, - я люблю свою работу.
Он пролепетал это, чувствуя, что язык отнимается. Он передумал все эти мысли сотни раз в течении первых трех недель своего пребывания в реальном мире, они всегда крутились в его голове с момента как агент Бюро сказал ему “Добро пожаловать в реальный мир”, как будто он Нео, выпивший злополучную таблетку не по своей воле.
- Просто быть детективом это единственное, что я умею, - он сглотнул и автоматически схватился за чашку кофе. Признавать такое все равно что расписываться в собственной беспомощности, все равно, что говорить - я никогда не пробовал быть кем-то другим. Но ведь так и было, он был создан детективом, ему предписано было бороться с преступностью шведских улиц и с собственным разумом, вытерпеть предательство, а еще проверить на прочность свою способность, узнать лимит. Обычно с этого все только начинается, в других произведениях, - довольно сложно найти новое хобби, когда все твои навыки расписаны в википедии.
Эта фраза повисла в воздухе.
Блэк Френсис советовал перевернуть свой разум под минорные переливы гитар, когда Виллем, наконец, решился спросить о том, что волновало его в последнее время. Ведь Эрик был единственной медиа-личностью, которую он пока знал.
- А тебе не страшно знать, что ты просто чья-то фантазия, что все что ты есть - это написанное, нарисованное кем-то, а не ты сам. Что будь ты реален, твоя жизнь могла бы быть совсем другой? - драма Плюшевого кролика из детской сказки. Он и не рассчитывал, что Эрик поймет, но вдруг сможет дать дельный совет. А еще была его очередь задавать вопросы.

Виллем сложил дрожащие пальцы в кулаки и судорожно вдохнул. Похоже последний вопрос заставил его понервничать. Во всяком случае то, как сердце призывно билось в груди, заставило его подумать о том, что с кофе на сегодня стоит закончить. И он стремительно отодвинул пустую чашку поближе к краю стола.
Рассуждения Эрика были ему не новы, так говорил каждый разумный человек в любой вселенной - реальной или нет, - но разум Виллема был сочинен таким образом, что ему казалось - он упускает что-то, или что другие знают больше об этой жизни, может им выдавали какие-то инструкции при рождении, а про Вилли забыли, ведь он всего лишь какой-то персонаж, не человек даже. Эти мысли о всевозможных “если” пугали его. И только полное погружение в дело могло его отвлечь. Возможно Эрик не зря настаивал на рассказе о каком-нибудь случае.
Мальчик искусно проглаживал края салфеток, загибая уголки тонкими пальцами. Удивительно было, как из столь мягкой бумаги могло получиться столь стойкая конструкция.
Он напряженно посмотрел на птичку, стоявшую перед ним, чей острый кончик бумажного носа указывал куда-то, где такой же птицей судорожно билось сердце о клетку ребер. У Виллема перехватило дыхание, а перед носом вспорхнули руки Эрика такими же белыми крыльями - “...кончики пальцев наверное пахнут кленовым сиропом”. Эти мысли заставили его слегка покраснеть и смущенно кашлянуть.
- Интересное дело, да, конечно, - промямлил он, ощущая пульсацию в висках. Похоже, от переживаний поднялось давление и начиналась мигрень. Удивительно, как человеческое тело остро реагирует на любые мысли, и как сложно этим управлять, - давай я расскажу по дороге.
Он решительно отодвинул стул, доставая шуршащие бумажки из кармана. Он не совсем понимал, сколько нужно оставить, ведь счет они так и не попросили, но искренне надеялся, что этой стопки хватит и за блины с пирожным, и за моральный ущерб Дженис, которая наблюдала его душевные терзания.
- Напомни мне больше не играть в такие игры, - коротко усмехнулся он, бережно засовывая журавлика в нагрудный карман рубашки. Пятна от кофе и мыла гордо красовались у него на груди и воротнике, как медали за все его социальные старания - не слишком приятная плата, откровенно признаться. Он с грустью посмотрел на кофейный потек на синем и пожалел, что как и Эрик не захватил куртку или хотя бы шарф, чтобы прикрыть это. Теперь придется идти целый квартал таким. Что ж, Виллем надеялся, что по пути они не встретят их бывших или нынешних клиентов.
- Начну, пожалуй, с того, что меня попросили поучаствовать в одном расследовании. Какой-то вор обносил дома района среднего класса и не оставлял никаких следов, обычная история, казалось бы, пока он не убил целую семью из трех человек, - Виллем поморщился, открывая перед Эриком дверь. Он неожиданно понял, что рассказывает пилотную серию своего аниме. Самую первую, где зрителя только знакомят с ним, как с персонажем, и со всеми его жизненными обстоятельствами. Вполне вероятно, что Эрик посмотрел его произведение уже давно и прекрасно знал эту историю, - прерви меня, если в курсе, чем все закончилось.
Решил добавить он и выжидающе посмотрел на Эрика, который уже ждал его на выходе из заведения.

Виллем вздохнул, продолжая свой рассказ. Телекинез не телепатия, к сожалению, а потому детективу пришлось пошевеливать мозгами, стараясь подобрать слова, чтобы без кровавых подробностей описать происходящее в двадцатиминутном пилоте, но при этом не упустить суть. Иронично, что это расследование заняло как минимум неделю его жизни, и три лекции по криминалистике, которые он читал студентам в Йетеборге после.
- В общем, представь себе идеальное преступление, - Виллем помолчал, прикидывая, как бы ему начать, на чем акцентировать внимание. Воспоминания накрывали словно волны прибоя: когда стоишь по колено на берегу и до тебя долетают то короткие брызги, то накрывает с головой, и на губах стоит привкус соли.
“Сейчас бы к морю…” - подумал он и судорожно облизнул губы. Девушка вцепившаяся ему в руку в лучах почти скрывшегося за горизонтом солнца так напоминала ему ее. О деле, о котором он начал рассказ ему сообщила Элли. Она стояла с пластиковым стаканчиком в дверях аудитории, где он заканчивал читать лекцию. В стаканчике дымился отвратительный автоматный кофе - Виллем почувствовал этот его характерный запах перегоревших зерен и ванили, стоя на другом конце комнаты за кафедрой. За спиной у него переключались слайды, он произносил что-то на автомате, а она стояла с таким серьезным лицом, словно кто-то умер.
Стоило ему выключить проектор, а студентам начать плавно вытекать из аудитории, как она почти моментально оказалась рядом - черная водолазка, свежая стрижка, блестящие от помады губы и крошки печенья в их уголках. Он сказал ей, что она наверное хочет его убить этим кофе, а она ему ответила, что старбакс в трех кварталах от этого университета, а еще, что звонил он. Человек, которого Виллем не видел почти десять лет, с момента как они вместе стояли в актовом зале этого самого университета в мантиях и конфедератках. И что он просил о помощи.

Дженис что-то произнесла. И Виллем растерянно посмотрел на скомканные бумажки, которые он сжимал в ладонях. Красная униформа дабл эр уже скрывалась в стеклянных дверях заведения, когда Вилли решился продолжить.
- В этом преступлении  у тебя три трупа с примерно одним временем смерти, в разных частях дома, а также сообщение у охранной компании, где голос хозяйки сообщает, что все в порядке и называет правильный код доступа, - он взглянул на Эрика, который в нетерпении поторопил его, дернув за рукав рубашки. А Виллему не нужно было больше - он уже снова стоял на пороге того дома, а кровь мужа с двумя пулевыми отверстиями - одно в груди, одно в животе, - стекала ему под ботинки.

Когда Виллем расследовал дела, он часто представлял себя на месте преступника, старался понять, что им двигало, почему он совершил этот выстрел, почему он выстрелил два раза в мужчину, один раз в ребенка и остатки обоймы спустил в женщину, чей труп лежал под белой пластиковой сигнализационной коробкой.
Сейчас ему было интересно, с чего начнет Эрик, как бы он поступил в ситуации, оказавшись на месте такого убийства.
- Вопрос: для чего женщине покрывать преступника; почему он ее убил. Из подсказок у тебя есть лишь список телефонных звонков где-то с месяц, обращение из этого дома в охранную компанию, три трупа с характерными следами крови и куча вопросов. С чего бы ты начал?
Он взглянул на Эрика, когда они переходили улицу, и машинально взял его за руку. Конечно, мальчик давно не ребенок, да и защитить себя сможет получше некоторых кудрявых, но Виллему было так было спокойнее. Да и почему-то снова хотелось подержать эти тонкие пальцы в ладони.

Отредактировано виллем (2019-10-05 16:38:07)